«Собрала сумку и убежала в одних тапках». Как старики приходят в богадельни и кто отдает долг за их детей

 

Ольга Алленова

Богадельни – места для ухода за больными и пожилыми людьми, как правило, при монастырях – снова появляются в российских регионах. Церковь таким образом отвечает на вызовы эпохи, когда общество стареет, а пожилые все чаще остаются в одиночестве и не могут о себе позаботиться. Журналист Ольга Алленова побывала в богадельне, открытой в Пензенской епархии, и узнала, кто туда приходит и зачем.

«Шура, иди в богадельню»

Она живет в этой комнате третий год. Одна. Крупная, даже какая-то по-деревенски большая, круглая, мягкая.

На голове платочек.

Из окна виден заснеженный двор монастыря, где порой промелькнет в метельной мгле черное монашеское платье. На стенах комнаты картины, на полу ковер.

Когда я вхожу в комнату, Александра Васильевна читает молитвослов – брошюру с крупными буквами. Она снимает очки, а губы еще плавно что-то шепчут.

– Что говоришь-то? Глуховата я, – она машет рукой, приглашая подойти ближе.

– Я сама из Пензенской области, из поселка, – рассказывает мягко, плавно, в ответ на мои вопросы. – А живу тут, как королева. И кормят, и поят. Растолстела тут, а как похудеешь? Кормят тут от души.

Она кивает головой на сестру милосердия в белом, с красным крестом на апостольнике.

– Она вот закормила. С нее и спрашивайте.

Сестра, шутя, грозит ей пальцем и уже мне: «Я побегу, с ужином разберусь».

А Александра Васильевна, глядя в свой молитвослов, продолжает отвечать на мой вопрос, как она здесь оказалась.

– Шестнадцатый год, зима, живу одна, набила сумку в магазине, а идти не могу, давление двести, на третий этаж подымаюсь, тяжко мне. Так разозлилась я на себя, зачем, думаю, мне этот скворечник, надо купить избу, на земле. Ну и продала. А внучка моя дом построила, под Пензой. Дом-то построила, а на отделку денег не хватило.  Как узнала, что я квартиру продала, так давай ласкаться: «Бабулечка, мы тебя никуда не отпустим, с нами жить будешь, комнату тебе дадим, обижать не будем». Денег попросила на ремонт, я и дала. Миллион у меня был, 800 тыщ ей отдала. Год промаялась у них там, и все, бабулечка не нужна стала.

Она складывает руки на груди, голос становится резче, обиженнее.

– К детям меня перестали подпускать. Я детей-то как люблю. А она мне говорит: «Не для твоих рук я рожала». Плачу – злится. Молчу – опять плохая. Говорю ей: «Купи ты мне комнату, раз я мешаю». А она меня давай оскорблять разными словами, что я всех мучаю, такая я сякая. Тут у меня панкреатит, скрутило меня, хорошо хоть скорую внучка вызвала.

Три недели она лежала в реанимации, выписали ее с новыми диагнозами: острый панкреатит, сахарный диабет, артроз, бронхиальная астма.

– Посадили меня на инсулин – и домой. И опять живем. Я каждый месяц им по 10 тыщ отдаю с пенсии, а ничего хорошего не вижу. Ни тапочек нет у меня, ни ночнушки. То кричат, то не замечают. Звоню как-то родственнице, жалуюсь, а зять услышал, внучке сказал.

Внучка пришла, шваброй замахнулась, я рукой закрываюсь, она швабру бросила, а в меня табуреткой кинула. Я упала, плачу, стыд-то какой.

Александра Васильевна прикрывает рот рукой, слезы текут по щекам. Я прошу ее успокоиться и не продолжать рассказ, но она почти кричит: «Да ты что, деточка, я хоть поговорю с тобой, душа болит!»

Она снова оказалась в больнице. Соседка по палате послушала ее рассказ, поговорила с кем-то по телефону и говорит: «Шура, иди в богадельню. Там чисто, не бьют и хорошо кормят».

– А я ей говорю: «Да что ты, Саша, я же не монашка, я и молитв не знаю. Всю жизнь коров доила, не видела из-под них Бога». А она дала мой телефон монашкам, мне и звонят. Поговорили. Потом пришли они ко мне – игуменья и сестра Надежда. Сказали, если совет какой-то меня одобрит, то возьмут. Пока я в больнице лежала, совет одобрил. Выписали меня домой, а я боюсь! Как внучке сказать? А вдруг побьет? Не отпустит? У меня еще сто тыщ на книжке оставалось – на похороны себе я отложила. А как не отпустит меня из-за денег этих? И вот я ночью тихонько сумку собираю, утром звоню в такси, вижу, что машина подъезжает, я выскакиваю из дома в одних тапках и бегу. Водитель спрашивает, куда, мол, бабка, бежишь. А я ему: «Езжай скорей, бежать надо, сынок». Сюда привез он меня, тут меня приняли. Комнату дали. Вот и молюсь уже потихоньку, в храм хожу. Увидела Бога-то.

Она ласково усмехается, откладывает книгу, встает, оправляет халат.

– Всю жизнь работала, троих детей одна подняла. А теперь с одним туеском сюда приехала. А тут у меня хоромы вишь какие. Ковры. А с детьми я судиться не буду. Взрастила и ладно.

Возвращается Надежда, зовет меня в трапезную.

Александре Васильевне не хочется меня отпускать. Слезы в ее глазах уже высохли, она держит меня теплыми ладонями за руку и говорит быстро-быстро:

– Ты, дочка, посиди еще. Мне и поговорить не с кем. Тут все такие, у всех своя боль. Дочка старшая один раз приходила. Внучка пришла, скандал устроила. А я сказала – не пойду отсюда. Тут теперь мой дом. Пускай я им теперь не нужна, я их вырастила, жизнь им дала, долг мой отдала. А здесь другие долг отдают за моих детей. Ничего. Ничего. Сестры милосердия здесь для нас стараются. И все, что вы делаете, делайте от души, как для Господа, а не для человека. Это из послания апостола Павла. Вот так они стараются тут работать.

«Уход круглосуточный, живем экономно»

Богадельню в честь иконы «Всех скорбящих радость» в Пензенской епархии открыли три года назад при Троицком женском монастыре. «Здесь в монастыре было много трудниц, которые старели, болели, нуждались в уходе. Покойная игуменья и решила открыть для них приют, – вспоминает старшая сестра милосердия Надежда Ермошина. – Одна мирянка дала денег, с тех пор она нам и помогает: дает половину всех денег, которые нужны. Только имя свое запретила называть».

Рассчитана богадельня на 26 мест, но сейчас здесь 18 женщин. «У нас круглосуточный уход, сестры работают и днем и ночью, рук не хватает», – поясняет Надежда.

За ночную смену – с 19 до 5 часов сестра милосердия получает 500 рублей. Работа не для заработка, а скорее по призванию. Пожилые жительницы богадельни отдают за проживание, питание и уход 75% своей пенсии – как в любом другом социальном учреждении. Надежда говорит, что в среднем себестоимость содержания одного человека – 30 тысяч рублей. «Но это мы экономно живем: осенью заготавливаем соленья-варенья, крупы монастырь нам дает. Самые большие расходы связаны с лекарствами. Это мы покупаем сами».

Сюда принимают не всех – только тех, кого рекомендует комиссия от епархии. В комиссию входит врач, игуменья, священник, духовник богадельни и крупные благотворители. «Людей с активными психическими расстройствами мы не берем, – говорит сестра милосердия, – у нас для этого просто нет рук и врачей. А с деменцией принимаем, конечно, у нас почти все тут с деменцией». Для того, чтобы лечение оказывалось бесплатно, живущих здесь женщин зарегистрировали в богадельне. Врач к ним приходит из обычной поликлиники. «Если Аннушка сегодня закашляла – значит, вызываю врача, – говорит Надежда. – Он послушает, лечение назначит, мы лекарства купим, лечим. В больницу кладем по острой необходимости. Если наша бабушка в больнице, значит, с ней там наша сестра милосердия. А иначе никак – за стариками ухода в больницах нету».

– Щец будете? – духовник богадельни, глава социального отдела епархии отец Александр Горшенев по-домашнему приглашает к столу. Основное место его работы – домовый храм святителя Луки при Пензенском онкологическом диспансере.

В трапезной тепло, светло, у иконы горит лампада, пахнет свежей выпечкой. Надежда демонстрирует маринованные огурцы собственного приготовления, к чаю подают пирог с абрикосовым вареньем. Я спрашиваю, отличается ли наш ужин от того, которым кормят жительниц обители, Надежда весело отвечает: «А вы походите, поспрашивайте».

Творческий режим

Вера Ивановна, маленькая седая женщина с крючком в руках. Она вяжет салфетки, воротнички и шапочки, это ее хобби. Рассказывают, что осенью, когда ее забрала скорая из-за сердечного приступа, Вера Ивановна просила врача: «Вязанье мое дайте, я же не довязала». Из больницы она вернулась с кардиостимулятором и в первую неделю обвязала ажурными шапочками всех сестер милосердия.

Три года назад вместе с единственным сыном Вера Ивановна уехала из родной деревни – дом развалился, строить было не на что, сын инвалид.

«Приехали мы в монастырь, игуменья меня благословила. Сына взяли в мужской монастырь, а меня сюда. Из дома я в одном платье приехала, а тут меня одели, и комнатку дали, и нитки покупают, а я вяжу».

Гулять она не ходит – боится упасть, зимой скользко.

– Ну иногда хожу в храм, а так батюшка-то к нам все время ходит. Летом гулять хорошо, а зимой воздержусь. Я толстая стала, тяжелая, ем много. Фрукты у нас не выводятся, выпечка каждый день, дома так никогда не ели.

Еще одна комната. Татьяна, тонкая, бледная, похожая на монахиню, лежит в кровати и читает. Надежда говорит, что у Татьяны – особый творческий режим, ночью она читает и пишет. Татьяна писатель. Всю жизнь она мечтала стать монахиней, но ее ревматоидный полиартрит стал проявляться очень рано, и в 90-е в одном далеком монастыре ей сказали, что им нужны работники, а молитвенники понадобятся позже. Татьяна их понимает: «Монастыри стояли разрушенные». Последние годы она жила при мужском монастыре в другом регионе: «Ко мне приходила женщина из деревни, помогала мне. Но я понимала, что болезнь прогрессирует, и мне скоро нужен будет постоянный уход. Владыка узнал, что здесь открыли богадельню, и благословил меня переехать сюда».

Кисти рук деформированы, но Татьяну это не останавливает. «Дайте мой компьютер», – просит она, и Надежда подает ей подушку с дощечкой, тетрадь и гелевый стержень. При помощи этих инструментов она и пишет свои книги о Церкви, паломнических поездках и вере. Ручку больно держать, а гелевый стержень мягкий.

Татьяна что-то пишет на обложке книги и подает мне. «На память возьми. Почитай. Если захочешь – напиши мне».

В соседней комнате живут две пожилые сестры-монахини. Надежда провожает меня к ним и громко представляет, но просит не беспокоить их вопросами: «Они монахини, келейницы. Им лет-то уже много. Чего только не повидали, и гонения на Церковь, и репрессии. Но уже давно молчат, не говорят ни с кем».

Это уже настоящая келья – с молельным красным углом, раскрытой Псалтирью, множеством икон. Две кровати. Одна из сестер уже полгода лежит, ее лицо тонкое и бледное, как у ангела. Вторая, Анна или Аннушка, как называет ее Надежда, – в черном жилете и платке – с трудом встает. Отец Александр подходит к каждой сестре по отдельности и благословляет их – сестра Анна обеими руками бережно принимает его благословение. Потом подходит к сестре, молча на нее смотрит и крестится. Кажется, кроме двух этих людей, она никого больше в этом мире уже не видит.

Сегодня в Русской Православной Церкви открыто более 60 богаделен, в которых сестры милосердия ухаживают за пожилыми людьми.

 

Автор – журналист Издательского дома «Коммерсантъ»

Источник ➝

Инсулин из лопуха. Какие травы наладят обмен веществ и снизят сахар

Вынужденно сидя дома со своими «лучшими друзьями» – телевизором и холодильником, многие сбили углеводный обмен.

Как нормализовать обмен веществ с помощью сахароснижающих растений, рассказала президент Профессиональной ассоциации натуротерапевтов, профессор Татьяна Киселёва.

Выводим лишнее

Иногда так хочется сладкого, что отвлечься от этой навязчивой идеи невозможно. Так организм сигналит нам, что ему нужна энергия или он находится в стрессовом состоянии и нуждается в релаксации. Неслучайно в восточной медицине сладкий вкус считается лечебным при ряде заболеваний и состояний.

Например, сладкое полезно в жару, оно «осаждает» в организме излишний жар, помогает сердцу, увлажняет и не даёт пересыхать тканям тела. Сладкое – универсальный антистрессовый фактор и самый быстрый источник энергии, особенно для мозга, сердца, мышц. Глюкоза (в том числе та, которая образуется за счёт расщепления сахара в организме) обладает также способностью поддерживать барьерную функ­цию печени против токсических веществ.

Оборотная сторона медали не столь радостна. Углеводный обмен легко сбить (практически все мы за время карантина это сделали) и очень трудно восстановить. Зависимость организма от потребления избыточных количеств сладкого сродни наркотической: чем больше ешь, тем больше хочется. И опасность не только в рафинированном белом сахаре, но и в скрытых сахарах, которых полно в готовых продуктах, полуфабрикатах, соусах, соках, газировках, выпечке и прочих «вкусностях». Плюс малая подвижность способствует снижению чувствительности клеток к инсулину, развитию застоя крови и энергии в организме.

Предотвратить развитие сахарного диабета и нормализовать обмен веществ поможет ежедневное употребление сахароснижающих пищевых и лекарственных растений. В мае-июне они повсюду – буквально на расстоянии вытянутой руки.

Излишки воды и глюкозы будем выводить с помощью мягких диуретиков: укропа, кинзы, петрушки, листьев салата, редиса, молодых пестиков хвоща, свежесмолотого и свежезаваренного кофе (лучше не из кофемашины), чая из листь­ев берёзы (собираем до праздника Троицы и сушим) и подорожника, травы спорыша (травушка-муравушка), цветков липы и бузины чёрной, свежезаваренного чёрного и зелёного чая.

Чем полезны огурцы

Некоторые растения содержат инсулиноподобные вещества – растительный инсулин, который, в отличие от животного, имеет небелковую природу и не разрушается в желудке. Очень богаты растительным инсулином крапива, лопух, одуванчик, черника (ягоды и листья), клевер, зелёные стручки фасоли, обладающие доказанным анти­диабетическим действием. Инсулиноподобным действием обладает свежий сок целого ряда овощей, наиболее активными считаются соки картофеля и листьев капусты, к которым в соковыжималку для усиления эффекта добавляют петрушку, морковь, салат-латук, свёклу, молодые листья крапивы, одуванчика, подорожника большого, цикория.

Улучшают чувствительность тканей к инсулину (что особенно важно при диабете 2-го типа) или оказывают инсулиноподобное действие также многие пряности: корица, гвоздика, мускатный орех, кардамон, имбирь.

Многие овощи и крупы богаты пищевыми волокнами, важными для снижения сахара. (Кстати, восточная медицина в отличие от западной не запрещает крупы при сахарном диабете.) Среди них пектин, который оказывает регулирующее действие на иммунную систему кишечника, отлично выводит токсины и избыток глюкозы, обладает антимутагенным действием. Сейчас в качестве источника пектина используем лимон, свёклу и огурцы. А огуречный пектин вызывает ещё и увеличение секреции инсулина, благоприятно действует на обмен жиров.

Для снижения уровня сахара в крови полезно обогащать рацион щелочными радикалами. В слабощелочной среде глюкоза может спонтанно превращаться во фруктозу и маннозу, для усвоения которых не требуется инсулин. Наибольшую щёлочность имеют: редька, свёкла, морковь, сельдерей, салат-латук, шпинат, огурцы и ягоды, картофель, зелень одуванчика, ревень, смородина, персики, чернослив и сушёные яблоки.

Важны для регуляции обмена сахара и жиров макро- и микроэлементы. Магний накапливается в пшене, овсе, зелёном горошке, укропе, петрушке, свёкле, салатных листьях. Много цинка в чесноке, репчатом луке, моркови. Йод содержится в рыбе, водорослях, чесноке, свёкле, чёрной смородине, землянике. Для образования инсулина и утилизации глюкозы наиболее важны соединения хрома и марганца. Основные источники хрома – говядина, печень, цельнозерновые крупы, свёкла, грибы; марганца – пряности, а также шпинат и зелёные листья других овощей, крупы – пшеница, полба, гречка, пшено, свекла и морковь, зелёный горошек и фасоль, пивные дрожжи и миндаль.

С позиции восточной медицины сахарный диабет относится к болезням вследствие недостаточности инь (влажного, прохладного) и «возгорания» внутреннего жара.

Погасить «жар» помогают «горькие» продукты: салат с добавлением листьев одуванчика (предварительно обдать кипятком), кочанных салатов и салата-латука, артишоков. Добавят организму инь свёкла, варёный картофель и кисломолочные продукты.

"Приходит Саврасов седой, грачи, говорит, прилетели..."

Текст: Дмитрий Шеваров

Алексей Кондратьевич Саврасов писал пасмурные, слякотные деньки, раскисшие дороги, слабые огни глухих деревень. Эстеты еще в ХIХ веке сетовали на то, что в саврасовских картинах нет ничего привлекательного. Но вот уже больше ста лет люди приходят в Третьяковскую галерею, чтобы увидеть грачей, что прилетели в село Молвитино (ныне это поселок Сусанино Костромской области) и расселись на старых березах.
 Фото: Балабанов/РИА Новости
Фото: Балабанов/РИА Новости

И поэты из всех выдающихся полотен почему-то выбирают именно саврасовских грачей.

Нет в русской живописи другой картины, которая бы так часто являлась в поэзии. Очевидно, нашу привязанность к Саврасову можно высказать только стихами, как только в стихах можно выразить первую любовь, нахлынувшую вместе с сырым мартовским ветром. Замечательно сказал о картине "Грачи прилетели" мой старший товарищ, журналист и поэт Ким Смирнов: "Тут кончается живопись и начинается великая русская поэзия..."

В моей юности был такой фильм - "Сто дней после детства". Там вожатый в пионерлагере показывает ребятам на экране слайд с Джокондой и просит их подумать над загадкой этого портрета. А ребята не видят ничего загадочного: ну сидит себе женщина, улыбается. Вожатый убеждает: думайте, вглядывайтесь, ведь сотни лет люди ломали головы над таинственной улыбкой Джоконды...

Когда мы писали в школе изложение, учитель не требовал от нас что-то разгадывать у Саврасова. Он просто прикреплял репродукцию повыше, чтобы и с последней парты были видны грачи, и говорил: "Напишите про весну..." И мы вздыхали над тетрадкой, грызли ручки, поглядывая то на картину, то на соседку по парте, то за окно, где росли такие же березы, как у Саврасова

Правда, не было за нашим школьным окном такого храма, как на картине, и не звенели колокола, но звенели трамваи. И звон этот был вешним и свежим, совершенно саврасовским.

Зимой ведь трамваи почему-то не звенят. Они начинают звенеть в конце марта, когда грачи прилетают.

 

Три стихотворения об одной картине

Стояли они у картины:

Саврасов. "Грачи прилетели".

Там было простое, родное.

Никак уходить не хотели.

Случайно разговорились,

Поскольку случилась причина.

-Саврасов. "Грачи прилетели"-

Хорошая это картина.

Мужчина был плохо одетый.

Видать, одинокий. Из пьющих.

Она - из не больно красивых

И личного счастья не ждущих.

Ее проводил он до дома.

На улице было морозно.

Она бы его пригласила,

Но в комнате хаос и поздно...

 

Давид Самойлов, 1960-е

 

* * *

 

...Как в гостиницах

Шишкинские канители

Этих сосен и елей

Развес и наклон,

Так сегодня - Саврасов,

"Грачи прилетели"

Наштампован в апреле

И в жизнь проведен.

Он бросает готовое,

Птиц не осилив.

Ветки долго пустуют

Под небом нагим.

Но приходит на помощь

Художник Васильев

И рисует грачей

Одного за другим.

То слетаются, то

Разлетаются тучей,

Обживая вне рамы

И в раме жилье.

И бросается гвалт,

Этот гомон летучий,

То ль в окно мастерской,

То ль из окон ее.

Белый храм, над которым

Грачиная давка,

То к глазам подплывает,

То, как по ветру, - вспять.

То, что надпись над ним

"Керосинная лавка"

То является, то

Исчезает опять.

Тают черные сучья

И синие вены.

Но, Творец, а художники?

Где же они?

Беспорядок, беспамятство...

Благословенны

Эти первые ночи

И первые дни!

 

Владимир Соколов, 1967

 

* * *

 

В гостинице, в номере "люкс",

Сижу, завываю, как люпус,

И на передвижников злюсь:

Зачем увеличивать скуку?

Как славно написана рожь,

Как вольно она колосится!

Как жаль, что сюда не войдешь

В обнимку с молоденькой

жницей.

Ты только что встал

на постой,

Прилег на казенной постели -

Приходит Саврасов седой,

Грачи, говорит, прилетели.

 

Алексей Решетов, 1970

 

 

Картина дня

))}
Loading...
наверх